Цена доставки диссертации от 500 рублей 

Поиск:

Каталог / ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ / Литературоведение / Русская литература

С. С. Бобров : Жизнь и творчество

Диссертация

Автор: Коровин, Владимир Леонидович

Заглавие: С. С. Бобров : Жизнь и творчество

Справка об оригинале: Коровин, Владимир Леонидович. С. С. Бобров : Жизнь и творчество : диссертация ... кандидата филологических наук : 10.01.01 Москва, 1999 243 c. : 61 00-10/255-X

Физическое описание: 243 стр.

Выходные данные: Москва, 1999






Содержание:

Введение
Глава I Годы учения Первые литературные опыты
ММосква 1780-1785 гт
12Петербург 1786-1791 гг
Глава 2 Юг 1792-1799 гг
21 При НСМордвинове Южная лирика
22Поэма «Таврида»
23Конец ссылки
Глава 3 Петербург 1800-1804 гг,
31Служба Стихи на начало нового века и нового царствования
32«Рассвет полночи»
Глава 4 Петербург Последние годы
41 Полемика и публицистика Отношения с Вольным обществом любителей словесности, наук и художеств
42Лирика Труды «по морскому департаменту»
43Поэма «Древняя ночь вселенной»
44Болезнь и смерть
Глава 5 Бобров в литературных полемиках 1790-1800-х гт
51 До «Рассвета полно чю>
52Круг «Северного вестника» и Вольного общества любителей словесности, наук и художеств
53Круг Державина и Шишкова
54Карамзинисты
Глава 6 Поэзия Боброва в литературном процессе 1-й половины XIX в
61 Пушкин и Бобров
621820-1840-е гг

Введение:
Литературная борьба 1800-х гг., - писал В. Э. Вацуро, -представала последующим поколениям как борьба бездарностей против дарований» (Вацуро 1989. С. 178). В числе признанных «бездарностями» авторов оказался и Семен Сергеевич Бобров - один из оригинальнейших поэтов своего времени. Полемическая традиция, идущая от «Арзамаса» (К.Н.Батюшков, П.А.Вяземский, молодой А.С.Пушкин), создала ему славу «сумбуротворца», тяжелого и бессмысленного поэта. После первой попытки объективного разбора его «Херсониды», предпринятой
A.А.Крыловым в 1821 г., и упоминаний в полемических статьях
B.К.Кюхельбекера и А.А.Бестужева Бобров был забыт. В историко-литературных трудах Н.И.Греча, В.Т.Плаксина, В.И.Аскоченского мы найдем лишь краткие справки о нем (см. 5.4 и 6.1-2 нашей работы).
Литературная известность Боброва, - констатировал в конце века автор статьи о нем для словаря С.А.Венгерова, - основывается на двух эпиграммах кн.Вяземского. и на. эпиграмме К.Н.Батюшкова <.> ohW утвердились в курсах истории русской литературы как меткий приговор Боброву, а предмет суда таков, что никому и в голову не придет подать апелляцию за несчастного поэта» (Мазаев 1895. С. 59). Так, И.Я.Порфирьев и А.Д.Галахов в своих курсах истории русской литературы, говоря о Боброве, ограничились ссылкой на эти эпиграммы, а, например, А.Н.Пыпин его даже не упомянул1. Лишь В.И.Сайтов посвятил ему небольшую заметку в комментариях к сочинениям Батюшкова (СПб., 1885. Т.2).
Тем не менее в конце века появляется большая статья
C.Браиловского «С.С.Бобров (Историко-литературный очерк)». Здесь содержится лишь самый общий обзор творчества Боброва и пересказ двух его главных произведений - «Херсониды» и «Древней ночи вселенной» (Браиловский 1894). При общей скептической оценке, вынесенной Боброву в этой статье, характерен сам высказанный интерес к нему. Это связано с тем, что входившие в моду поэты-символисты своими экспериментами привлекли внимание читателей-современников и к забытому опыту допушкинской поэзии.
В 1900 г. Н.А.Энгельгардт (Чтец) публикует небольшую заметку «Пушкин и Бобров» (одну из цикла его статей о Пушкине и литераторах XVIII в.). Бобров представляется ему «прадедушкой» «наших декадентов-символистов», поэтической родней «современных великих-безликих стихокопателей» (Энгелъгардт. С. 6). Сходные мысли (однако уже без негативной оценки) чуть раньше высказывал и М.Мазаев . И.Н.Розанов в своей книге «Русская лирика. От поэзии безличной к «исповеди сердца» (М., 1914) посвятил одну главу пересмотру литературной репутации Боброва, также увидев в нем поэта-экспериментатора, «задававшего себе трудные и сложные задачи» и потому не принятого современниками. О необходимости выяснения роли Боброва в формировании «философского» направления в русской поэзии (Г.Р.Державин, Ф.И.Тютчев, Вяч.Иванов) позднее писал Л.В.Пумпянский (Пумпянский 1928. С. 49-54), отметивший вслед за Розановым и использование «бобровских» формул в «Медном всаднике» Пушкина {Пумпянский 1939. С. 93-98).
В послереволюционную эпоху Бобров привлек внимание исследователей творчества А.Н.Радшцева (Семенников 1923; Семенников 1936. С.238-241; Радищев. Т.2. С.395; Алексеев 1950. С.171-173, 185-194). Ю.М.Лотман в одной работе обронил замечание, что Бобров кругом своих интересов «живо напоминает семинариста из главы «Подберезье» в «Путешествии из Петербурга в Москву» (Поэты XIX. С. 53). Неоднократно писал о Боброве исследователь творчества и идеологии писателей круга Вольного общества любителей словесности наук и художеств (ВОЛСНХ) (так называемых поэтов-радищевцев) В.Н.Орлов (Орлов 1953. С.84-85; Орлов 1971. С. 29-32). Некоторый итог изучению темы «Радищев и Бобров» подвел М.Г.Альтшуллер в статье «Поэтическая традиция Радищева в литературной жизни начала XIX века», но, в отличие от предшественников, он акцентирует внимание не на сходстве, а на различии взглядов и поэтической практики двух писателей (Альтшуллер 1977. С. 114-124).
М.Г.Альтшуллеру принадлежит и единственная обобщающая статья о Боброве (Альтшуллер 1964) - чрезвычайно информативная (порой даже конспективная) и богатая оригинальными наблюдениями, но сегодня уже несколько устаревшая3. В 1971 г. М.Г.Альтшуллер совместно с Ю.М.Лотманом подготовил тексты стихотворений Боброва для сборника «Поэты 1790-1810-х годов». В предисловии к нему Ю.М.Лотман охарактеризовал Боброва как «типичного героя <.> переходной эпохи» 1790-1800-х гг., а его поэтику - как принципиально эклектичную {Поэты 1790-1810. С.47).
В 1975 г. Ю.М.Лотман и Б.А.УспенскиЙ впервые опубликовали неизвестное сочинение Боброва «Происшествие в царстве теней, или Судьбина российского языка», предварив публикацию большой концептуальной статьей о литературной и языковой полемике начала XIX в. и сопроводив всесторонними, вчетверо превышающими сам текст комментариями4. По их заключению, Бобров являлся далеко не последней фигурой в полемиках начала века, во всяком случае, без него «картина эпохи была бы неполна».
В 1980 г. И.Ф.Мартыновым были опубликованы два письма Боброва, представляющие особый интерес при скудости биографических сведений о нем (Письма. С.400-404).
Больше других сочинений Боброва изучена «Херсонида». Есть специальная (правда, небольшая) работа З.М.Петровой о языке этой поэмы {Петрова. С. 74-81), наблюдения Ю.Д.Левина над содержащимися в ней реминисценциями из английской поэзии {Левин 1990а. С. 196-201), отдельные замечания Ю.М.Лотмана (Лотман 19966. С. 468-486), не говоря уже о нескольких прижизненных рецензиях и упоминавшейся статье А.А.Крылова.
Последние достижения «бобрововедения» связаны с именем Л.О.Зайонц. Ей принадлежат большая работа «Э.Юнг в поэтическом мире Боброва» (Зайонц 1985а), заметки о «пространственной организации» стихотворения «Полнощь» (.Зайонц 19856), две статьи о формировании литературной репутации Боброва среди карамзинистов (Зайонц 1986; Зайонц 1996) и статьи о нем для последних справочных изданий (СРП. Вып.1. С.96-99; РусП. T.l. С.292-293). В одной из последних работ («От эмблемы к метафоре: Феномен Семена Боброва») Л.О.Зайонц впервые попыталась описать в целом художественную систему Боброва, «динамичную и разнородную», и в этих своих качествах «более всего приближающуюся к эстетике барокко» (Зайонц 1995). Работы Л.О.Зайонц отличаются вкусом к теоретическим обобщениям и занимательностью изложения, но ограничены по материалу: она использует только два больших массива текстов Боброва («Рассвет полночи» и «Древняя ночь вселенной»), не привлекая стихов, печатавшихся отдельно и в разных периодических изданиях. Вопросы биографии Боброва в ее статьях, посвященных, по преимуществу, проблемам поэтики, не затрагиваются.
В последнее время появились также популярные статьи А.Люсого и Г.Павловича (Люсый 1991, 1997, 1998а-б; Павлович), полный как остроумными сближениями Боброва с новейшими западными философами, так и самыми фантастическими предположениями. Г.Павлович, например, рассматривает его в некоем оккультном контексте и находит истоки его образотворчества в древних языческих верованиях и даже в хлыстовской обрядовой поэзии. Имя Боброва также часто упоминается в работах М.Вайскопфа в связи с изучаемой им оккультно-теософской проблематикой (Вайскопф 1993, 1996, 1997).
Публикации последнего времени свидетельствуют о росте интереса к Боброву в современной науке. В этом мы не в последнюю очередь усматриваем актуальность нашего исследования. Накопленные за последние десятилетия наблюдения нуждаются в обобщении и уточнении, а все чаще высказываемое современными учеными убеждение в немаловажной роли Боброва, «может быть, самого значительного из «архаиков» {ИВЛ. Т.6. С.292), в литературном процессе рубежа XVIII-XIX вв. формирует потребность в связном изучении его жизни и творчества, остающихся, по существу, «белым пятном» в истории русской литературы.
До сих пор не намечена периодизация творчества Боброва; не очерчен круг его дружеских и литературных связей; не прояснены обстоятельства его учебы в Московском университете и южной ссылки (кстати, никто еще не пытался доказать, что это была ссылка, хотя почти все авторы упоминали о ней как об очевидном факте); ни разу не становился предметом анализа вопрос об отношении Боброва к масонству, хотя мнение о его «неизменной верности» идеям кружка московских розенкрейцеров давно стало общим местом5; не конкретизировано, в чем именно состояли его связи с литературными объединениями, в которые он в разное время входил (Дружеское ученое общество, Общество друзей российской словесности, Вольное общество любителей словесности, наук и художеств), и т.д. Нет даже удовлетворительного библиографического описания его трудов. «Таврида» Боброва изучалась лишь с некоторых сторон и, преимущественно, в исследованиях, посвященных другим проблемам, а самое крупное его произведение «Древняя ночь вселенной», ранняя лирика и стихи 1805-1809 гг. не изучались вовсе и даже редко упоминались. О репутации Боброва среди карамзинистов хорошо (хотя несколько в общем плане) писала Л.О.Зайонц (см. выше), однако об отношении к нему литераторов из стана их противников, более сочувственных к поэзии Боброва, не писал никто, поэтому общее представление о его литературной репутации остается неполным. И, наконец, не обращало на себя внимание пусть небольшое, но все же имевшее место влияние поэзии Боброва на литературный процесс 1-й половины XIX в., в первую очередь - на Пушкина, хотя отдельные замечания по этому поводу рассыпаны в работах Л.В.Пумпянского, М.П.Алексеева и др. Заполнение этих и других «пробелов» входило в задачи нашего исследования. Вопросы поэтики Боброва мы затрагиваем в связи с изучением этапов его творчества и при анализе отдельных произведений, и сознательно обошли, например, такой серьезный вопрос, как связь Боброва с традицией барокко, поскольку проблема барокко в русской литературе рубежа XVIII-XIX вв. все еще остается предметом дискуссий и несколько запутана6.
Существующие биографические источники о жизни Боброва крайне немногочисленны: два послужных списка, два письма к С.И.Селивановскому, данные некрологов - это практически все. Ни в мемуарах, ни в анекдотах того времени его имя не фигурирует. Разыскания в архивах дали немногое, хотя ряд обнаруженных нами документов ранее не привлекал внимания специалистов. Поэтому мы вынуждены были говорить, главным образом, о его творчестве, а житейские обстоятельства реконструировать по косвенным источникам, отчасти и по его стихам. В случае с Бобровым такой подход представляется оправданным: в автокомментариях к своим стихам он часто сообщал подробности о себе и близких к нему лицах, не столько разъясняя смысл стихов (как правило, отвлеченно философских и возвышенно-мрачных), сколько именно обращая внимание читателя на присутствующий в них автобиографический подтекст или вызвавший их к жизни контекст.
Главы 1-4 нашей работы посвящена собственно жизни и творчеству Боброва, а главы 5-6 - его литературной репутации среди современников и ближайших потомков. К работе прилагаются послужной список 1806 г., словарь неологизмов и архаизмов Боброва, дающий представление о характере и объеме его словотворчества, летопись его жизни и творчества и библиография его сочинений и переводов, включающая 90 позиций (прежняя библиография, приводимая в словаре С.А.Венгерова, насчитывает лишь 50), ряд из которых у нас атрибутируются Боброву впервые.
Апробация работы. По материалам диссертации подготовлены статья «Пушкин и Бобров» {Филологические науки. 1999. №4. С. 3-10) и принятые к печати «Материалы к библиографии сочинений и переводов С.С.Боброва» {Новое литературное обозрение. 1999. №41). Ряд положений настоящего исследования нашел отражение в других статьях: «Литература XVIII века», «Литература и масонство», «П.А.Вяземский» (Русская литература. 4.1: От былин и летописей до классики XIX века {Энциклопедия для детей. Т.9}. М, «Аванта+». 1998. С.258-268, 267, 431-439).
Практическое значение нашей работы в возможности ее использования в общих вузовских курсах истории русской литературы XV11I - начала XIX вв., где до сих пор Боброву не уделялось достаточного внимания, в спецсеминарах и спецкурсах по тому же периоду.
Пунктуация и курсивы в цитатах, кроме особо оговоренных случаев, принадлежат авторам.