Цена доставки диссертации от 500 рублей 

Поиск:

Каталог / ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ / Литературоведение / Русская литература

Мифопоэтика русского романа 20-30-х годов : "Чевенгур" А. П. Платонова и "Тихий Дон" М. А. Шолохова

Диссертация

Автор: Солдаткина, Янина Викторовна

Заглавие: Мифопоэтика русского романа 20-30-х годов : "Чевенгур" А. П. Платонова и "Тихий Дон" М. А. Шолохова

Справка об оригинале: Солдаткина, Янина Викторовна. Мифопоэтика русского романа 20-30-х годов : "Чевенгур" А. П. Платонова и "Тихий Дон" М. А. Шолохова : диссертация ... кандидата филологических наук : 10.01.01 Москва, 2002 247 c. : 61 02-10/1012-4

Физическое описание: 247 стр.

Выходные данные: Москва, 2002






Содержание:

Введение
Глава I* Основные смыслообразующие мифологические образы в романе А П Платонова «Чевенгур»
§11 Солярная мифологическая символика в романе: происхождение, семантика, функции
§ 12 Образ земли и смежные образы: мифологические основы и их преломление в романе «Чевенгур»
§ 13 Приемы создания оппозиции: Яков Тнтыч и Федор Кондаев
§ 14 Опыт мифологического синтеза: образ Александра Дванова
Глава II Христианский миф в романе М А Шолохова «Тихий Дон»: значение и принципы использования
§2,1 Казнь отряда Подтелкова: пасхальные мотивы
§ 22 Мотив слепоты в романе: генезис, поэтика, особенности применения
§ 23 Мотив верха/низа в романе; реальный и символический смысл
§ 24 Агиографические мотивы в образе Григория Мелехова: сюжетика и проблематика
§ 25 Роль христианского мифа в системе «художественного мифологизма» романа «Тихий Дон» (обобщающие выводы)

Введение:
Настоящее исследование посвящено проблемам мифопоэтики русского романа 20-х-30-х годов XX, в частности романам А. П. Платонова «Чевенгур» и М. А, Шолохова «Тихий Дон». Соединительный союз, поставленный между такими персоналиями, как А. П. Платонов и М. А. Шолохов, требует специального объяснения, поскольку на первый взгляд какое-либо сопоставление официально признанного таланта Шолохова и на протяжении многих лет не понимаемого и замалчиваемого гения Платонова кажется неуместным. Нынешняя ситуация, сложившаяся вокруг каждого из них, также предполагает скорее противопоставление, чем сопоставление: если платоноведение сегодня представляет собой одно из самых бурноразвивающихся направлений изучения русской литературы XX века, то текстологические «скандалы» в соседстве с идеологической предвзятостью хоть и привлекают внимание к фигуре М. А. Шолохова, но во многом мешают вдумчивому литературоведческому изучению его творчества. Действительно, что может объединять этих авторов? Факт личного знакомства, дружбы Платонова и Шолохова, участия и помощи, оказываемой Шолоховым Платонову (благодаря заступничеству М. А. Шолохова был освобожден из заключения сын А. П. Платонова Платон, при поддержке Шолохова вышли две книги сказок Платонова («Башкирские народные сказки» (1947), «Волшебное кольцо» (1949)), сам по себе еще не дает оснований для проведения сравнительного анализа произведений А. П. Платонова и М. А. Шолохова.
Однако, первые попытки сопоставления принципов поэтики названных авторов уже предпринимались. Среди них можно назвать статью В. Н. Запевалова, анализирующую знаменитые послевоенные рассказы: «Возвращение» А. П. Платонова и «Судьбу человека» М. А. Шолохова, и указывающую на сходство тематики и проблематики этих рассказов [71; 125
134]1; диссертацию Е. С. Конюховой, рассматривающую роман М. А, Шолохова «Поднятая целина» в контексте произведений о русской деревне 30-х годов и в рамках избранной темы упоминающую и платоновский «Котлован» (но это сравнение можно, скорее, отнести к разряду «отрицательных», поскольку Е. С. Конюхова приходит к выводу о том, что «сравнивать «Котлован» с другими произведениями не представляется возможным» [92; 89]).
Очевидно, поводом для сопоставления в обоих случаях является определенная тематическая близость сравниваемых произведений. И с этой точки зрения сопоставление «Чевенгура» и «Тихого Дона» представляется вполне допустимым и уместным: оба этих произведения посвящены проблемам революционного переустройства общества, построения новой жизни на новых основаниях, преодолевающих дисгармонию прежнего, дореволюционного мира; поискам того справедливого миропорядка, который способен удовлетворить всем строгим (а подчас и максималистским) требованиям, предъявляемым к нему героями (в частности, и путешествие по революционной России Александра Дванова, и участие Григория Мелехова в гражданской войне то на стороне красных, то на стороне белых могут пониматься как реализация семантически родственных побуждений отыскать единственно правильный миропорядок). Возможно также отметить и определенную временную соотнесенность описываемых в обоих романах событий: и в «Чевенгуре», и в «Тихом Доне» действие начинается еще до революции, продолжается в период революции и гражданской войны (первая мировая война, которой в «Тихом Доне», как произведении во многом историческом, уделено немалое внимание, в «Чевенгуре» остается практически незатронутой) и завершается попыткой установления новой, послереволюционной жизни (период военного коммунизма и НЭПа в
1 Здесь и далее первое число в квадратных скобках соответствует номеру указанной работы в библиографическом перечне, приведенном в конце диссертации, второе число -обозначает цитируемую страницу.
Чевенгуре» и период введения продотрядов, организации колхозов в «Тихом Доне»). Однако, при всем том невозможно не обратить внимание на тот факт, что сами по себе художественные характеристики прозы Платонова и прозы Шолохова чрезвычайно разнятся, проза Платонова - проза философская, тогда как проза Шолохова - проза эпическая, что, казалось бы, априори сводит любое сопоставление художественных миров этих авторов к констатации различий и несходств.
Поэтому, на наш взгляд, более продуктивным может оказаться иной подход к сопоставлению: данная работа сосредоточит внимание исключительно на изучении вопросов мифопоэтики этих произведений. Понятия «мифопоэтика», «мифопоэгическое», спорадически возникающие в современном литературоведении, употребляются для описания функционирования мифа в литературном произведении. Причем, как особо отмечает В. Н. Топоров, автор книги «Миф. Ритуал. Символ. Образ», имеющей подзаголовок «Исследования в области мифопоэтического», проблему функционирования мифа в художественно-литературном тексте можно трактовать двояко: с одной стороны, «тексты выступают в «пассивной» функции источников», «носителей» мифа, но, с другой, «эти же тексты способны выступить и в «активной» функции, и тогда они сами формируют и «разыгрывают» мифологическое.» [186; 4]. То есть, мифопоэтику можно рассматривать как составную часть поэтики произведения, изучающую мифологические образы, мотивы, аллюзии и реминисценции, реализованные в тексте произведения, а также создаваемые авторами новые мифологемы, новые мифы (авторское «мифотворчество», «художественный мифологизм» /А. М. Минакова/, «неомифологизм»). С одной стороны, мифопоэтика работает со сферой выразительных средств, мотивов, сюжетов. С другой - мифопоэтика демонстрирует способность к глобальным обобщениям на содержательном и проблемном уровне произведения, поскольку, как пишет В. Н. Топоров, «принадлежа к высшим проявлениям духа <.> мифопоэтическое являет себя как творческое начало эктропической направленности, как противовес угрозе энтропического погружения в бессловесность, немоту, хаос» [186; 5].
Направление исследования от частного к общему, которое, таким образом, предполагается изучением мифопоэтики, во-первых, помогает избежать идеологической заданности, предвзятости, что в отношении и А. П. Платонова, и М. А. Шолохова представляется необходимым, а во-вторых, позволяет конкретизировать объект исследования, не вторгаясь в рассмотрение всех принципов поэтики анализируемых произведений, художественного мира этих произведений.
Тем самым, у нас появляется возможность, не сравнивая между собой творческие методы А. П. Платонова и М. А. Шолохова в целом, провести сопоставление в области мифопоэтики романов А. П. Платонова «Чевенгур» и М, А. Шолохова «Тихий Дон». (Например, именно изучение мифопоэтики позволило А. М. Минаковой при рассмотрении романа М. А. Шолохова «Тихий Дон» вписать этот роман в следующие типологические ряды [125; 3152]: реализация в тексте славянской земледельческой культуры (эпика М. А. Шолохова, философская лироэпика С. А. Есенина, эпика А. Т. Твардовского); актуализация оппозиции земля-город (эпика М. А. Шолохова, социально-философский роман М. Горького «Жизнь Клима Самгина», философские романы М. А. Булгакова)).
Изучение произведений А. П. Платонова, М. А. Шолохова в мифопоэтическом ключе имеет свою традицию. Присутствие в их текстах тех или иных мифологических аллюзий и реминисценций, мифологических образов и комплексов языческого и христианского генезиса установлено положительно и бесспорно. Работы, рассматривающие те или иные аспекты мифопоэтики А. П. Платонова, отражение мифологического сознания в его произведениях, могут составить особую «отрасль» платоноведения (работы Н.
М Малыгиной, JI. В, Карасева, В. А. Колотаева, Е. А. Яблокова, ряд диссертаций, защищенных в последние годы2).
Наша диссертация учитывает опыт, накопленный вышеперечисленными исследователями, однако, не менее принципиальными для наших разысканий стали также труды, посвященные поэтике и проблематике платоновских произведений, философским и эстетическим взглядам писателя, его концепции человека и общества, времени, исторического процесса, в частности, результаты, полученные такими исследователями платоновского творчества, как JL А. Аннинский, С. Г. Бочаров, В. В. Васильев, М. Геллер, Н. В. Корниенко, Н. М. Малыгина, С, и. В. Пискуновы, С. Г. Семенова, Н. Г. Сейранян, Е. Толстая-Сегал, В. А. Чалмаев, JI. А. Шубин.
В шолоховедении основополагающими работами, анализирующими мифопоэтические особенности «Тихого Дона», являются исследования А. М. Минаковой, разработавшей понятие «художественного мифологизма» в эпике М. А. Шолохова3. Помимо трудов А. М. Минаковой, настоящая диссертация обращается также к классическим и современным монографиям и статьям о художественных и идеологических свойствах романа-эпопеи «Тихий Дон», среди авторов которых необходимо назвать Ф. Г. Бирюкова, А. Ф, Бритикова, В. В. Гуру, Ю. А. Дворяшина, Е. А. Костина, В. М, Литвинова, В. В. Петелина, К. Прийму, Л. Г. Сатарову, В. М. Тамахина, Л. Г. Якименко.
При рассмотрении вопросов мифопоэтики в творчестве А. П. Платонова, М. А. Шолохова нами уделялось внимание и описанию использования отдельных известных мифологем различного генезиса, и анализу общих мифопоэтических свойств произведения, однако данная работа сосредоточит свое внимание на
Васильева М. О. Религия и вера в творчестве А, П. Платонова [35], Грачев А. Ю. Философско-эстегические концепции А. Платонова и их художественное воплощение [49]; Пастушенко Ю. Г. Мифологические основы сюжета у А. Платонова (Роман «Чевенгур») [136]; Сергеева Е. Н. Народное художественное сознание и его место в поэтике А. Платонова: (концепция героя и художественный мир) [163].
3 Минакова А. М. Поэтический космос М. А. Шолохова: О мифологизме в эпике М. А. Шолохова [124]; Минакова А. М. Художественный мифологизм эпики М. А. Шолохова: сущность и функционирование [125] изучении реализации в текстах славянского язычества и христианства - как основных смыслообразующих мифологических систем этих романов (поскольку, хотя отдельные аллюзии и реминисценции, не относящиеся к славянскому язычеству или же христианству, в романах имеют место, но они в данной работе не рассматриваются, так как не носят в поэтике романов системного характера). Для данной работы представляется наиболее целесообразным такое рассмотрение функционирования славянского языческого и христианского мифов в текстах анализируемых романов (то есть, выявление сходств и различий в использовании мифологического материала, изучение особенностей обращения к тем или иных мифологемам, заимствования мифологических сюжетов, образов, метафор, характерных для «Чевенгура» и «Тихого Дона»), которое дало бы возможность обобщить полученные в ходе исследования выводы и сформулировать общие принципы мифопоэтики, свойственные в отдельности «Чевенгуру» и «Тихому Дону» - с тем, чтобы иметь возможность соотнести эти принципы мифопоэтики между собой, выявить типологическую общность как используемых А. П. Платоновым и М. А. Шолоховым мифопоэтических приемов, так и философских позиций этих двух художников.
Таким образом, в работе можно выделить два направления, два уровня исследования; первый, посвященный анализу непосредственно мифологических аллюзий и реминисценций, существующих в тексте каждого из произведений, тех закономерностей мифопоэтики, которые присущи по отдельности «Чевенгуру» и «Тихому Дону», и второй, предполагающий обобщение и сопоставление полученных в ходе исследования результатов.
Тем самым, актуальность данного исследования будет заключаться в поисках путей для сопоставления поэтик ранее не сопоставлявшихся произведений, объединенных не только общностью тематики, временем создания, но и таким художественным свойством, как использование мифологического по своему генезису материала (образов, сюжетов, метафор и проч.) Это позволшг расширить представление о мифопоэтике русского романа 20-х-30-х годов, а также, что представляется наиболее важным, будет способствовать установлению типологических связей между различными видами русского романа означенного периода, выявлению неких общих закономерностей, свойственных произведениям высокой художественной значимости, какими, безусловно, являются в равной степени такие разные платоновский «Чевенгур» и шолоховский «Тихий Дон».
Объектом исследования для данной работы являются христианские и славянские языческие мифологические образы, сюжеты, метафоры, которые возможно выявить в текстах «Чевенгура» и «Тихого Дона», а также те трансформации, которым они подвергаются в художественной системе романов; общие приемы и принципы функционирования мифологического материала на всех уровнях произведения: от поэтики до проблематики.
Основными методами исследования, таким образом, становятся методы текстологического, структурного, мифопоэтического, интертекстуального анализа, сравнительно-типологический метод (поскольку очевидно, что, несмотря на личное знакомство авторов, даже сходство тематики может рассматриваться только как типологическое сходство, но никак - как заимствование, генетическая преемственность и проч.) При мифопоэтическим анализе данная работа придерживается точки зрения М. JI. Гаспарова [44; 612], сформулированной им в дискуссии с И. С. Приходько [147; 12-18] о месте и значении мифопоэтического анализа в исследовании произведения4, в соответствии с которой мифопоэтический анализ рассматривается как частный случай интертекстуального. Подобная трактовка мифопоэтического анализа оправдана и предложенным еще Ю. М. Лотманом и Б. А. Успенским пониманием мифа, «непосредственно порожденного мифологическим сознанием», как текста [111; 535] (тем самым, автор работы считает
4 Подробное рассмотрение и оценка этой дискуссии см. Горелик JL Л. Проза Пастернака 1910-1920 годов в литературном и мифологическом аспекте [47; 5-12]. правомочными употребление терминов «христианский интертекст», «славянский языческий интертекст»). При этом в диссертации учитывается и подход, выработанный И. С. Приходько, в рамках которого мифопоэтический анализ становится инструментом для исследования воссоздаваемой в произведении мифологической ситуации, так как такое понимание мифопоэтического анализа позволяет рассмотреть не только христианские и славянские языческие аллюзии и реминисценции в «Чевенгуре» и «Тихом Доне», но и авторские их модификации, авторское мифотворчество. Возможности структурного подхода для изучения мифопоэтики иллюстрирует в монографии «Поэтика «Слова о полку Игореве» Б. М. Гаспаров [43], чей принцип рассмотрения мифопоэтической системы произведения через анализ «основных мифологических мотивов и их трансформаций» применяется и в данном исследовании.
В связи с неоднозначным толкованием термина «миф» необходимо особо отметить, что данная работа опирается на определение, сформулированное Е. М. Мелетинским; «миф есть совокупность . сказаний о богах и героях, и, в то же время, система . представлений о мире, . основной способ понимания мира» [128, 653]. Таким образом, миф не есть некая «придуманная» форма, которую можно оценить с точки зрения ее достоверности/недостоверности, истинности или ложности. Подобное понимание термина «миф» согласуется и с той трактовкой, которую этот термин получает в философском труде А. Ф. Лосева «Диалектика мифа», поскольку Лосев теоретически обосновывает то, что «миф . не есть выдумка или фикция, но необходимая категория сознания и бытия вообще» [106; 184]. К тому же Лосев особо подчеркивает, что «мифология сама по себе не есть религия» [106; 190], что десакрализирует понятие «мифа», «мифологии» и облегчает их использование в научной филологический работе (и в данной работе в частности) в качестве инструмента текстологического анализа.
Целью данного исследования является, во-первых, изучение особенностей мифопоэтики романов А. П. Платонова «Чевенгур» и М. А. Шолохова «Тихий Дон», рассмотрение христианского и славянского языческого интертекста этих произведений, тех приемов и способов, с помощью которых мифологический интертекст вводится в произведения, тех функций, которые он выполняет в художественном мире романов. Во-вторых, в работе предполагается раскрыть общие закономерности, общие принципы мифопоэтики каждого из исследуемых романов, чтобы затем иметь возможность эти закономерности сопоставить, выделить типологически родственные черты мифопоэтики данных произведений.
Настоящее исследование ставит перед собой следующие задачи; во-первых, на основе проведенного анализа христианского и славянского языческого интертекста выявить и проанализировать систему функционирования мифа в изучаемых романах, то есть описать соотношение славянского языческого и христианского мифов, установить их иерархичное или равноправное положение по отношению к друг другу, определить то значение, которое выполняет мифологический интертекст в поэтике и проблематике произведения, а также, во-вторых, оценить характер использования мифологических образов и сюжетов, изучить те изменения, которые они претерпевают в художественном мире романов, то есть сформулировать особенности авторского переосмысления мифов, собственного авторского мифотворчества. В задачи исследования входит и изучение тех типологических связей, которые возможно проследить в обращении к мифологическому интертексту философской прозой (романом А. П. Платонова «Чевенгур») и прозой эпической (романом М. А. Шолохова «Тихий Дон»), обобщение полученных результатов исследования мифопоэтики каждого из вышеуказанных романов в цельную картину, описывающую роль мифа в поэтике и проблематике русского романа 20-х-30-х годов.
Научная новизна данного исследования заключается в том, что впервые проводится сопоставление романов, относящихся к разным типам прозы (философской и эпической), не на основе сходства тематики и проблематики этих произведений, но исходя из их общих художественных свойств (использование христианского и славянского языческого мифологического интертекста). Первичным материалом для изучения избираются именно мифопоэтические, а не тематические, идеологические, проблемные аспекты заявленных в исследовании романов. Подобное рассмотрение позволяет делать обобщающие выводы на материале скрупулезного и неидеологизированного анализа текста. Заявленный подход, на наш взгляд, позволяет не только решить некоторые частные проблемы мифопоэтики «Чевенгура» и «Тихого Дона», но описать и проанализировать такое явление в художественном мире этих романов, как собственное авторское мифотворчество, синтезирование двух известных мифов (христианского и славянского языческою) в единый новый миф.
Теоретико-методологическую основу исследования составили труды М. М. Бахтина, В. В. Виноградова, М. Л. Гаспарова, Б. М. Гаспарова, В. М. Жирмунского, А. Ф. Лосева, Ю, М, Лотмана, Е. М. Мелетинского, М. Г. Минц, Б. А. Успенского, посвященные проблемам мифа и мифопоэтическому анализу, классические и современные разыскания в области славянского языческого мифа А. Н. Афанасьева, Д. К, Зелинского, Ф. С. Капицы, С. В. Максимова, А. А. Потебни, В. Я. Проппа, Н. И. Толстого, В. Н. Топорова, Г, П. Федотова и др.; исследования В. В. Агеносова, Г. А. Белой, А. А. Газизовой, М, М. Голубкова, В. А. Славиной, С. И. Шешукова и др. в области поэтики и проблематики русской литературы XX века, ее типологии и эволюции.
Практическую значимость данной работы составляет, во-первых, возможность применения сформулированных в работе общих принципов использования мифологического интертекста в романах «Чевенгур» и «Тихой Дон» при изучении мифопоэтических особенностей русской романной прозы
XX века; во-вторых, результаты, полученные в ходе исследования, имеют значение для дальнейшего изучения творчества А. П, Платонова и М. А. Шолохова; могут быть учтены при подготовке общего вузовского курса по истории русской литературы 20-х-30-х годов, а также специализированных курсов, посвященных мифопоэтике русской литературы означенного периода, исследованию типологических характеристик жанра романа в русской литературе 20-х-30-х годов, проблемам компаративного изучения русской литературы XX века.
Апробацию работа прошла на IV и V Шешуковских чтениях (2000, 2001), на конференции «Семантика и образ мира» (Таллинн, 2001). а также в четырех публикациях.
Структура работы: исследование включает в себя введение, две главы, заключение. Во введении формулируются общие принципы и приоритеты исследования, обосновывается применение использованной в работе терминологии. В первой главе, посвященной рассмотрению основных смыслообразующих мифологем в романе А. П. Платонова «Чевенгур», анализируются мифологические составляющие образов земли и солнца, проводится исследование роли христианского и славянского языческого интертекста в создании образа Александра Дванова. В результате проведенного исследования устанавливается, что А. П. Платонов сознательно обращается к мифологемам с непроясненным генезисом, одинаково свойственным как христианству, так и славянскому язычеству. В романе творчески синтезируются христианские и славянские языческие мифологические комплексы, слагаясь в единый миф о возможности грядущего возрождения жизни и преодоления смерти.
Вторая глава работы подробно анализирует ранее практически не изучавшийся христианский миф в романе М. А. Шолохова «Тихий Дон», его роль в общей мифопоэтической системе романа. С помощью введения некоторых христианских аллюзий, реминисценций, мотивов Шолоховым создается некий «совокупный образ» того нового мира, новой идеологии, которая устанавливается на Дону. Однако, помимо собственно христианских образов, в романе появляются и образы синкретические, совмещающие в себе черты и свойства двух мифологических систем, славянского язычества и христианства (мотивы возвращения, умирания/возрождения), что является свидетельством желания автора уравнять, примирить две мифологические системы. Особенно ярко эта тенденция проявляется в финале романа, когда в возвращении Григория, становящемся символом успокоения враждующих сторон, непрерывности бытия, используется символика и славянского язычества, и христианства.
В заключении формулируются основные черты мифопоэтики романов «Чевенгур» и «Тихий Дон», а также проводится сопоставление принципов использования мифологического интертекста в двух вышеупомянутых произведениях, подводятся выводы всего исследования.