Цена доставки диссертации от 500 рублей 

Поиск:

Каталог / ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ / Литературоведение / Теория литературы, текстология

Литература и фольклорная традиция. (Проблемы поэтики)

Диссертация

Автор: Медриш, Давид Наумович

Заглавие: Литература и фольклорная традиция. (Проблемы поэтики)

Справка об оригинале: Медриш, Давид Наумович. Литература и фольклорная традиция. (Проблемы поэтики) : диссертация ... доктора филологических наук : 10.01.08, 10.01.09 Волгоград, 1982 458 c. : 71 85-10/106

Физическое описание: 458 стр.

Выходные данные: Волгоград, 1982






Содержание:

ВВЕДЕНИЕ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГЕНЕТИЧЕСКИЕ СВЯЗИ
Предварительные замечания
Глава первая Модификация сюжетов Художественное время в литературе и фольклоре
Раздел первый Структура художественного времени
1 Событийное (фабульное) время
2 Сюжетное время Время эпическое и лирическое
Раздел второй Художественное время и сюжетостроение
Предание о расправе над зодчими в фольклоре и литературе
1 Распространение сюжета
2 Предание об ослеплении зодчих в поэмах ДмКедрина и АВознесенского
3 Фольклорные версии сюжета о зодчих, их сопоставление с литературными
В ы в о д ы
Глава вторая Взаимодействие стилей Слово и событие в фольклорном и литературном повествовании
Предварительные замечания^
Раздел первый Единство слова и события - закон волшебной сказки
1 Вымысел в волшебной сказке Два аспекта сказочной мо -дальности
2 Единство сказанного и сделанного в волшебной сказке
3 Нивелировка характера высказывания ("абсолютная модальность")
4 Случаи "нарушения" закона "сказано-сделано" и их объясне
5 Закон "сказано-сделано" и жанровые разновидности сказки
Слово сказочное и слово драматическое
Раздел второй Слово и событие в сказках Пушкина 135 Предварительные замечания
1 Переосмысление закона "сказано-сделано* в первых Пушкин -ских сказках
2 "Сказка о рыбаке и рыбке" Пушкина и ее фольклорные параллели
3 К спору об источниках "Сказки о рыбаке и рыбке"
4 Прямая речь и ее модификации в пушкинской "антисказке"
Выводы
Глава третья Словесное взаимопроникновение Взаимное цитирование двух поэтических систем
Предварительные замечания
Раздел первый Взаимопроникновение словесных сегментов
1 "Чужое" слово в фольклоре
2 Фольклорные вкрапления в литературном тексте (собственно цитата, аллюзия, реминисценция, перифраз)
3 Цитаты структур Жанровый ореол фольклорного образа в литературном контексте 209 V
Раздел второй Сказка в "Медном всаднике" 224 Предварительные замечания
1 Сказочное слово в "Медном всаднике"
2 Вопрос о беловом тексте последней пушкинской поэмы
Выводы
ЧАСТЬ ВТОРАЯ ШЮЛОГИЧЕСКИЕ СООТВЕТСТВИЯ
Глава четвертаяЛирическая ситуация в фольклоре и литературе244 Предварительные замечания
Раздел первый Лирическая ситуация, ее признаки и свойства
1 Сюжетная ситуация и модальность повествования
2 Факультативность развязки
3 Отказ от абсолютной ценностной шкалы
4 Изобразительна возможности лирического высказывания
5 Жанровое раскрепощение личных форм в народной лирике и его последствия
6 Различия в характере жанровой приуроченности лиризма в фольклоре разных народов
7 Литературное переосмысление традиционной фольклорной ситуации
Раздел второй Лирическая ситуация и "русская форма"
Чехов и фольклор 300 Предварительные замечания
1 "Не оконтуренная сюжетом" чеховская композиция и ее фольклорные соответствия
2 Незавершенный роман АПЧехова
3 Чеховская символика, ее фольклорные соответствия
В ы в о д ы
Глава пятая Взаимодействие литературы и фольклора как процесс 340 Предварительные замечания
1 Жанрово-родовая структура национальной словесности340 ^
2 Основные типы литературно-фольклорных взаимосвязей Их исторические корни
3 "Память жанра" и "память жанровой системы"
В ы в о д ы

Введение:
Коммунистическая партия, заботясь о развитии социалистической культуры, "ориентирует деятелей литературы и искусства на создание высокохудожественных произведений, проникнутых духом партийности и народности" (7, с.7). Вопросы преемственности в развитии культуры всегда находились в центре внимания советской науки, которая руководствуется ленинским положением о том, что для расцвета культуры социалистического общества необходимо ".P а з в и т и е лучших образцов, традиций, результатов существующей культуры с точки зрения миросозерцания марксизма и условий жизни и борьбы пролетариата в эпоху его диктатуры" (5, с.462). Сближение между профессиональным и не -профессиональным искусством, их взаимообогащение в эпоху разви- у того социализма происходит в различных сферах творчества (сло-весно-художествённой, музыкальной и т.д. - см.: 732, с.43-44), ^ и этот процесс - одно из свидетельств непрерывно возрастающей роди искусства в коммунистическом воспитании трудящихся.
Проблема фольклорной традиции в литературе широко обсуждается в литературоведении и фольклористике.
I O/W. • г.
Взаимосвязи между фольклором и литературой многообразны. Так, В.Г.Базанов вццеляет особую форму использования фольклора в литературе - интерпретацию, включая в это понятие и "наивные стилизации и подделки", и"создание псевдонародных произведений" и т.п., но также и "более сложное, позитивное отношение к фольклору" (47, с.334). Мексиканский филолог Френк Алаторе говорит о явлении фольклорной рецепции в литературе, включая сюда и прямую цитату, и стилизацию, и творческое переосмысление фольклорного стиля (793, с.5-102). В.В.Митрофанова напоминает о бытовании "в устной традиции пересказов литературных произведений"(399, с.166).
Особую группу составляют вторичные фольклорные образования, т.е. отражение в фольклоре литературных произведений, созданных на основе фольклораСявление "зигзага" или явление "бумеранга", по терминологии англоязычных и испаноязычных фольклористов, в болгар -ских исследованиях обычно обозначаемое как "онародноване", а в чешских - как "вторичные параллели"). Нас интересуют и все перечисленные и некоторые другие случаи взаимодействия фольклора и литературы, но лишь в той мере, в какой в них проступают закономерности системно-типологического характера.
При всем различии между ними фольклор и литература образуют некую общность - словесность, словесное искусство. Взаимодействие фольклора и литературы как двух сфер словесного искусства нахо -дится в области интересов поэтики, ибо, по определению В.М.Жир -мунского, "поэтика есть наука, изучающая поэзию как искусство" (215, с.15; ср.:694, с.356; 744, с.145; 500, с.115; 768, с.314; 803, с.24; 666, с.19).
Таким образом, предметом нашего исследования служат системные связи и типологические соответствия между фольклором и литературой в области поэтики. Различие между системными связями и типологическими соответствиями мы, вслед за М.Храпченко, усматриваем в том, что "системные связи предполагают определенную общ -ность генезиса" рассматриваемых явлений и их функций, тогда как "типологические соответствия означают общность тех или иных свойств художественных феноменов - вне зависимости от их происхождения и особенностей их функционирования"(692, с.110).(Польские филологи в этом случае для разграничения системных связей и типологической общности употребляют термин "связи" (zwd^zki) - в отличие от "параллели" (paraieie); аналогичной терминологии придерживаются и некоторые чехословацкие исследователи (соответст -B6HH0: (kontakty - nezavisle paralely)- 835, С.9; 824, С.252; 325, с.842; 786, с.397).
Термин "поэтика" имеет, как известно, два применения - это и наименование объекта изучения, и определение отрасли литературоведения или фольклористики, в сферу которой этот объект входит. Поэтика в первом значении, по Л.И.Тимофееву, - это "комплекс художественных средств, при помощи которых писатель создает целостную художественную форму, раскрывающую содержание его творчества" (636, с.349; ср.: 116, с.206-207). Применительно к фольклору -это система художественных средств, регламентируемых традицией. Поэтика как наука рассматривает средства и законы построения художественного произведения и выступает как некое обобщение сти -листики, как ее "алгебра".
Необходимость углубленного изучения вопросов взаимосвязи и взаимодействия между фольклором и литературой на уровне поэтики продиктована практическими задачами дальнейшего развития искусства, в частности искусства слова, и поступательным движением ряда наук, прежде всего литературоведения и фольклористики, на стыке которых находится рассматриваемая теоретическая проблема.
Из заявленного вовсе не следует, будто неодно 1фатно высказывавшаяся мысль о том, что различия между фольклором и литературой не сводятся к неоднородности форм словесности, устной и письменной, - несправедлива. Напротив, она верна хотя бы потому, что фольклор - не только искусство слова. Однако нетрудно заметить, что именно эта его функция все явственнее выступает на первый план, объяснение чему находим в самих условиях развития устного народного творчества. Во-первых, "живое" (устное) бытование фольклора все меньше связано с утилитарными целями; во-вторых, соотношение между фольклором, бытующим устно, и фольклором, сохранившимся и существующим в записях (даже если учитывать только лишь изданный материал), неуклонно изменяется в пользу фольклора читаемого (508, с.93; 768, с,32-33). Любопытно следующее предвидение Л.Н.Толстого: "Бедная Лиза" выжимала слезы, и ее хвалили, а ведь никто никогда уже не прочтет, а песни, сказки, былины - все простое будут читать (подчеркнуто мною - Д.М.), пока будет русский язык" (645, с.354).
Правда, существует точка зрения, согласно которой в этом случае нет оснований говорить о фольклоре, потому что, будучи записанным, произведение якобы превращается уже в явление литературы (43, с.85). Подобное мнение не представляется, однако, справедливым. Более того, в генетическом плане дело обстоит как раз наоборот: фольклор стали записывать лишь тогда, когда увидели в нем особый вад словесного творчества. Бесспорно, произведение фольклора многое теряет в записи, однако оно остается произведением фольклора. Это не дает оснований для скептицизма. И если Рох Сулима в своей монографии "Фольклор и литература", отметив, что для исследования поставленной им проблемы автору следует определить основные признаки, отличающие литературу от фольклора, тут же оговорился: "если он наберется смелости говорить о таких признаках по существу" (865, с.10), - то в высказывании этом, как нам представляется, все же иронии больше, чем категоричности. Следует также учесть, что определение принадлежности текста к фольклору или литературе не обязательно должно быть изначальным, оно может оказаться целью исследования либо явиться его побочным результатом, придавая научному поиску до -подлительный интерес. В то же время, помимо спорных, но все же поддающихся строгой классификации случаев, на стыке фольклора и литературы имеются также смешанные или переходные явления (46). Но, как резонно заметил Вольфганг Штейниц, "это отнюдь не противоречит принципиально ясному различению обеих этих форм искусства слова. Отличие дня и ночи стало пословицей. Если, однако, для объяснения этого отличия будут исходить из понятия сумерек, то ничего хорошего из этого не получится" (740, с.17; ср.: 838, с.405-408).
Практика литературного развития убедительно показывает, что ни одно сколько-нибудь значительное явление литературы не мыслимо без опоры на вековой исторический, в том числе и эстетический опыт народа. Вся история мировой культуры подтверзвдает, что как раз в периоды, предшествующие новым взлетам, художники больше всего обращаются к фольклору как к источнику новаторства (294; 190; 39). Особенно актуальна проблема литературно-фольклорных связей в наши дни (см.: 6, с.61). Отстаивая необходимость издания свода русского фольклора, А.А.Горелов исходит из того, что "открыть современным национальным культурам максимальный доступ к освоению гуманитарных и художественных богатств фольклора -такова главная задача фольклористики, прямо соотносимая с Законом об охране и использовании памятников истории и культуры" (159, с.35).
Положение о том, что обращение к фольклору (пусть даже к той его части, которая извества под названием "традиционный фольклор"), - это непременно уход от современности, и прежде не соответствовало действительности. Сегодня же к фольклору все чаще обращаются писатели, которые "на новом витке спирали" как бы возвращаются "к долитературному, фольклорному слову"(672, с.6 - критик Е.Свдоров о поэте Леониде Мартынове) и "открыто стремятся к новизне формы" (поэт Демостене Ботеэ о современной ру -шнекой поэзии)(536, с.102). Конечно, обращение к фольклору само по себе не гарантирует ни прогрессивности, ни новаторства. Пози -ция писателя, глубина его народности - вот что, в конечном счете, определяет направленность его фольклоризма.
Чем богаче и многограннее литературное движение, тем глу биннее и основательнее фольклорные отражения в литературе. Гарсиа Лорка советовал поэту: "Нужно брать у народа всего лишь самую суть его сущности да еще две-три цветотворных трели, но никогда нельзя пытаться точно воспроизвести непостижимые слуху переливы его голоса, ибо мы можем только лишь замутить их - хотя бы в силу нашего тонкого воспитания" (328, с.138; ср.:847, с.227)."Всякая стилизация, даже виртуозная имитация фольклорного опыта, -) отдает неискренностью и праздной игрой"(130, сЛ19), - предостерегает современный осетинский писатель, критик и литературовед Нафи Джусойты.
Одним из существенных моментов, характеризующих становление метода социалистического реализма в советской литературе, М.Горький считал творческое обращение писателей к фольклору. Опыт дальнейшего развития литератур социалистического реализма во всем мире показал, что эта тенденция продолжает сказываться не ослабевая. Не удивительно, что когда на Пятом международном конгрессе славистов (1963 год) его участникам был задан вопрос: "Каково отношение между народным творчеством и литературой в эпоху социалистического реализма?" - все отвечавшие подчеркнули, что роль фольклора в литературе социалистического реализма чрезвычайно велика (782, с.205-289). Лучшие традиции народного искусства творчески обогащаются в литературе социалистического реализма, и это еще одно свидетельство ее здоровья и мощи.
К литературам, для которых проблема фольклоризма особенно актуальна, относятся также литературы развивающихся стран, идущие по пути ускоренного развития. Это касается не только литератур младописьменных. Подчас и в литературах, насчитывающих не один век существования, давно сложившиеся, окостеневшие и в течение столетий остающиеся неизменными поэтические нормы тормозят лите -ратурное развитие - и тогда для преодоления схоластической поэтики обращаются к фольклорным истокам, как это наблюдается сейчас, например, в афганской поэзии, заимствующей у народной песни не только темы и образы, но и свободу строфических построений (184, с. 188). В своём становлении эти литературы, естественно, опираются не только на национальный фольклор, но и в огромной степени на опыт литератур, опередивших их в развитии. При этом составной - и весьма важной - частью такого опыта передовых литератур становится опять-таки использование фольклора как вечного источника, "обогатительной фабрики", "витамина" литературы. Так, И.П.Чыгрын, изучая опыт развития дооктябрьской белорусской прозы, пришел к заключению, что "проблема взаимодействия литературы с фольклором в целом одна из наиболее актуальных в современном литературоведении" и что "в первую очередь это относится к литературам ускоренного развития" (728, с.4). Таким образом, и в литературах ускоренного развития актуальность проблемы "литература и фольклор" проявляется многократно и многосторонне.
Филологическая наука призвана осмыслить этот процесс и, насколько возможно, прогнозировать его дальнейший ход. Необходи -мость углубленного исследования поэтики ощущается и при изучении каждой из отраслей словесного искусства в отдельности (см.,напр., 228, с.195-196; 299, с.117), и - в еще большей мере - при их сопоставлении. "Исследователи вплотную подошли к изучению вопроса о взаимодействии фольклора и литературы, как двух художественных систем", - пишет П.С.Выходцев (133, с.4). Поэтика оказывается той областью, где такие разыскания сегодня наиболее необходимы, ибо "именно своим поэтическим арсеналом фольклор активно функционирует в современной литературе" (666, с. 3). Н.И.Кравцов настоятельно напоминает о необходимости "расширить изучение устного народного творчества, прежде всего той его стороны, которую называют поэтикой" (666, с.6). Ту же мысль высказывают и один из ведущих польских филологов - Юлиан Кшижановский (835, с.15), и словацкий учёный Виктор Кохол, который сетует на то, что "недостаточная изученность исторической поэтики литературы и особенно фольклора" всё еще затрудняет изучение взаимоотношений между ними (832, с.223). Сообщая, что в 1981 году в ИМЛИ им.А.М.Горького начинается работа над коллективной монографией "Принципы изучения и построения исторической поэтики" (73, с,150)» Г.Бердников полагает, что "несовпадение задач и методов исторической поэтики, когда она имеет предметом фольклор, древнюю и средневековую литературу, в которой сильны "предание" и канон, с одной стороны, или когда ее предметом становится литература нового времени - с другой, остается до сих пор одной из методологических проблем исторической поэтики" (73, с.146).
Итак, необходимость дальнейшего изучения проблемы взаимосвязей двух поэтических систем - литературы и фольклора продиктована как насущными запросами художественной практики, так и задачами ч чисто теоретического плана.
Актуальность той или иной научной проблемы зависит также от степени её изученности. Сама постановка проблемы в том плане, в каком это сделано в настоящей диссертации, возможна только при опоре на богатый опыт науки, прежде всего отечественной, в постижении закономерностей литературного развития, в решении важнейшего вопроса народности литературы.
В высказываниях Пушкина й Гоголя, в работах В.Г.Белинского, Н.Г.Чернышевского, Н.А.Добролюбова, И.Я.Франко находим рассужде -ния о подлинной и мнимой народности литературы, о .роли народного творчества в литературном процессе (См.13, т.1, с.244-254, 288-293, 424-461; 13, т.П, с.100-117; 670; 671). Изучение литературно-фольклорных взаимосвязей также имеет давнюю историю, однако, по справедливому замечанию П.Г.Громова, вопрос "литература и фольклор" как проблема теоретическая был, можно сказать, открыт полвека с небольшим назад исследователями 20-х годов (173, сЛ19), причем на протяжении минувших десятилетий пришлось последовательно решать ряд задач,прежде чем созрели условия для рассмотрения в теоретическом плане вопроса о литературе и фольклорной традиции на уровне поэтики. Во-первых, необходимо было обсудить воцрос о характере сопоставляемых явлений, об их сходстве и различии и, в связи с этим, о взаимоотношении наук, их изучающих,- литературоведения и фольклористики; во-вторых, следовало накопить опыт в изучении фольклоризма, переходя от фольклоризма отдельных произведений и писателей к литературно-фольклорным взаимоотношениям в рамках целых периодов, а затем и отдельных национальных культур; в-третьих, надлежало выработать методику системных исследований как в области фольклора, так и в области литературы, применительно к поэтике каждого из этих двух видов словесного искусства; в-четвертых, требовалось определить подход к изучению взаимодействия двух словесно-поэтических систем как процесса. Первая задача была основной в 20-30-е годы; вторая в 40-50-е, а затем, на более широкой основе, и в 60-70-е годы; третья решается наиболее энергично в два последние десятилетия; четвертая только становится объектом теоретического изучения. Из сказанного, разумеется, не следует, что та или иная задача на определенном этапе была решена полностью и больше не возникало надобности к ней возвращаться (см., например: 719, с.8; 92, с.77).
В конце 20-х - начале 30-х годов споры о разграничении фольклора и литературы переросли в широкую дискуссию, причем в трактовке вопроса о степени близости литературы и фольклора отмечались приливы и отливы. Понять их можно только учитывая весь комплекс проблем, всякий раз являвшийся предметом обсуждения; в противном случае легко впасть в упрощения. Так, например, Ю.М.Соколов и М.К.Азадовский отнюдь не отождествляли фольклор с литературой, как это иногда представляется десятилетия спустя (426). Основной пафос выступлений этих зачинателей советской фольклористики -в призывах к изучению фольклорно-литературных взаимосвязей, к взаимообогащению двух смежных наук - фольклористики и литературоведения. Это вовсе не значит, что им удалось избежать ошибочных формулировок и положений. Так, Ю.Соколов откликнулся на известную статью П.Г.Богатырева и Р.О.Якобсона "Фольклор как особая форма творчества" (88)полемическим выступлением, в котором немало крайне заостренных, а потому и неверных формулировок (например: "фольклор есть часть литературы" - 607, с.284), но рациональное зерно которого - в утверждении необходимости "для литературоведа ближе стать к проблемам фольклористики", ибо "без внимательного учёта явлений фольклора теоретическое литературоведение не в состоянии построить прочной целостной системы научного знания" (607, с.288). Конструктивный элемент в работах М.Азадовского и Ю.Соколова был замечен уже их тогдашними оппонентами - сторонниками "размежевания" литературоведения и фольклористики: "Если в свое време сближение фольклористики с историей литературы позволило разрешить ряд вопросов генетического характера, то размеж^ие обеих дисциплин и восстановление автономности фольклористики облегчит, по-видимому, изучение функций фольклора и вскрытие его структурных принципов и особенностей" (83, с.383).
Развернувшийся в начале 30-х годов разговор о творческом методе многонациональной советской литературы усилил внимание к проблемам народности искусства и в этой связи - к взаимоотношениям литературы и фольклора. Непреходяще значение выступлений по этому вопросу М.Горького (см. ,163-166) как в деле развития литературы социалистического реализма, так и в теоретическом плане. Дискуссии велись и за рубежом. Поскольку к этому времени дальше всего продвинулось изучение сказки, аргументы черпались преимущественно из области сказковедения. Отголоски этого спора (в ходе которого особенно большой резонанс получили выступления А.Вессельски и его оппонента В.Андерсона) еще долго звучали на многих языках. Так, венгерский фольклорист Дюла Ортутаи в работе, опубликованной в 1957г.^ обосновывает мысль о том, что "никак нельзя разделить точку зрения А.Вессельски, столь непреклонно отстаивающего примат письменной традиции как в возникновении, так и в сохранении сказочных текстов (443, с.40). При этом следует иметь в виду, что у ряда буржуазных учёных подгонка специфики народного искусства под свойства индивидуального творчества связана с несостоятельным тезисом об аристократическом происхождении фольклора, давно отброшенным советской наукой. Среди зарубежных трудов, убедительно доказавших ошибоч -ность подобных утверждений, выделяются хорошо аргументированные работы Р.Менендеса Пидаля (392,c.I35-I5I, 510-540). Прозорливость Горького обнаружится еще полнее, если выдвинутые им положения о проявившемся в фольклоре творческом гении народных масс рассматривать в широком идеологическом контексте. (От упрощенного понимания горьковских высказываний о связи литературы с народным творчеством предостерегал, например, М.Ф.Рыльский - 521, с.10-11).
В ходе споров о чертах сходства и различия, характеризующих фольклор и литературу, в советской науке уже к середине 30-х го -дов выработалось убеждение в том, что, как писал Н.П.Андреев, литературоведение не может пройти мимо изучения фольклора", а "фольклористика не может стоять в стороне от литературоведения" (24, с.136). Всё чаще приемы и методы исследования, выработанные в сфере изучения одного словесного искусства, успешно применяются - разумеется, с учётом новой специфики - в другой его сфере. ПроиС' ходит как бы взаимопросвечивание двух систем - каждая из них предстает такой, какой ее можно бы увидеть "глазами" другой системы.
Разумеется, всестороннее изучение фольклора не может ограничиться методами, выработанными на литературном материале, равно как исследование литературы не может основываться на принципах,, принятых в фольклористике,- тем более, что отношения между фольклором и литературой хотя и не являлись извечно антагонистическими, далеко не всегда оставались бесконфликтными; прав, конечно В.Г.Ба-занов, утверждая: "История знает и .разлады, столкновения, противоборство двух художественных и идейных систем" (46, с.5). Своеобразие материала диктует специфические методы его исследования, однако специфика эта - неоднозначна. Взаимодействие, взаимовлияние и взаимопроникновение фольклора и литературы - общепризнанный факт, без учёта которого неполны будут наши представления как о фольклоре, так и о литературе. Более того, произведения фольклора могут стать предметом литературоведческого анализа, а произведения литературы - оказаться в поле научных интересов фольклориста. В первом случае в центре внимания будет фольклор как искусство слова, во втором - фольклоризм писателя. И если современный исследователь Ежи БгРтминьский, взяв эпиграфом к своей работе предостережение из давней статьи П.Богатырева и Р.Якобсона против механического применения к фольклору методов и понятий, добытых путем разработки историко-литературного материала, затем перспективы фольклористики во многом связывает с тем, как она сумеет "освободиться от господства методов науки о литературе" (797, с.81), то опасения эти выглядят несколько преувеличенными и, в целом, запоздалыми. Теперь, когда фольклористика обогатилась фундаментальными исследованиями системно-типологического характера (авторы многих из них ссылаются при этом на работу В.Я.Проппа "Морфология сказки" как на основополагающую),- чаще звучат опасения уже противоположного характера. Так, обратившись к типологическим основам сюжетной ситуации в - современной литературе и напомнив изложение А.Н.Веселовского о мотиве как начальной единице сюжета, Г.В.Краснов предупреждает, что типология произведения новой литературы не может быть найдена теми же решениями, что и в фольклоре (288, с.б; ср.:205, с.102-130). Предупреждение своевременное - если его рассматривать как предостережение от автоматического междисциплинарного экстраполирования и не распространять на саму возможность взаимодействия смежных наУК.
Итак, использование уроков смежной науки (разумеется, с учётом специфики объектов исследования) полезно, а напоминание об этом применительно к литературоведению и фольклористике всё ещё актуально. Но этого уже недостаточно. На наш взгляд„необходим более широкий подход, когда результаты, полученные при рассмотрении смежных объектов с двух различных точек зрения - фольклористической и литературоведческой,- входят составной частью в более полную, более общую теорию. С этой целью необходимо определить более "высокую", общую для обоих объектов точку зрения,- исходя из их принадлежности к некоей общности - словесному искусству. Условия для такой постановки вопроса складывались по мере того, как про -двигалось решение других названных выше задач.
Интенсивно накапливались ценные наблюдения в области фольк-лоризма, сначала в рамках отдельных произведений, а затем и на более обширном материале. Издаются монографии о фольклоризме того или иного писателя (прежде всего в этом ряду должна быть названа книга Н.К.Пиксанова "Горький и фольклор"-465), построенные на рассмотрении его творческого пути в целом, в затем и труды о роли фольклора в развитии национальных литератур, йце в тридцатые годы появляются первые книги, озаглавленные "Литература и фольклор", в которых фольклорные отражения прослеживаются в творчестве уже не одного, а нескольких писателей. Правда,это были все же не целостные исследования, а либо "сборник статей" (А.Дымшиц - 199), либо "очерки и этюды" (М.Азадовский - 15). Но уже, примерно, к началу 60-х годов работами о воздействии фольклорной традиции на творчество крупнейших писателей прошлого и настоящего (см.:391, т.П, с.483-548; т.Ш, с.283-321) были созданы условия для появления обобщающих трудов по этому вопросу. Важную роль при этом играло -всё более тесное объединение усилий учёных, которые занимались исследованием национальных культур различных народов нашей страны, а также укрепление научных контактов с зарубежными исследователями, в первую очередь - с учёными стран социализма. Вот как в 1968 г. сформулировал новую задачу один из ведущих болгарских исследователей П.Динеков: "От проблем формирования отдельных писателей фольклор превращается в проблему формирования самой литературы, ее обращения к важным традициям народного поэтического творчества" (768, с.49-50). Переход от выборочного изучения вопроса к исследованию проблемы в целом не только ориентировал на рассмотрение материала в историческом плане, но и, в связи с этим, ставил вопрос об отношении к фольклорной традиции таких авторов и литературных явлений, которые прежде в подобном аспекте не рассматривались.
В середине 1950-х годов,подводя итоги изучения проблемы "литература и фольклор" в советской науке, А.М.Астахова констатировала , что работа проводится в двух направлениях - "со стороны роли фольклора в литературе и со стороны возникновения под влиянием литературы новых явлений в народном творчестве" (38, с.288). Последующие десятилетия принесли немало успехов - прежде всего в плане изучения фольклоризма литературы. (Четверть века спустя А.А.Горелов отметит, что "поток исследований,посвященных проблемам влияния фольклора на литературу", "лавинообразно нарастает"-158, с.32). Традицией становятся коллективные исследования (541;. 130), в ряду которых следует выделить многотомный труд, подготовленный Институтом русской литературы,- "русская литература и фольклор" (540); задача этого коллективного издания, как она сформулирована во "Введении",- "перевод проблемы фольклоризма в план широкого историко-литературного исследования" (540, т.1, с.17.- См. также: 180, с.3-4, библиография; 486).
Другой аспект - воздействие литературы на фольклор - еще не стал объектом обобщающих исследований, хотя нужда в них ощущается всё острее. Эту необходимость Э.В.Померанцева убедительно обосновала на примере развития одного жанра: "Самый процесс воздействия литературы на устное творчество не нов, однако в наше время он количественно увеличился в такой степени, что приобрел новое качество: из периферийного явления в жизни сказки превратился в профилирующее" (476, с.357). И вполне своевременно В.В.Митрофанова указала на необходимость таких работ об изменениях, претерпеваемых литературными произведениями в процессе устного бытования, которые помогли бы ответить на вопрос, "существуют в этом плане какие-либо закономерности или нет" (399, с. 166). Четыре года спустя^ 1976 году, Э.В.Померанцева выскажется по этому вопросу более определенно: "Внимательный анализ изменений литературного материала при переходе его в систему устного творчества несомненно дал бы возможность установить некоторые закономерности (если не законы) устного творчества, фольклора, как особого вида искусства" (476, с.357). 0 подобной возможности говорится хотя и с уверенностью, но лишь в перспективном плане - ввиду почти полной неразработанности методики такого анализа. Она может быть создана только с опорой на опыт, постепенно накапливаемый в каждой из наук при исследовании своего непосредственного объекта - фольклора или литературы.
Становление системно-типологического подхода в современной фольклористике характеризуют два взаимосвязанных процесса - усовершенствование методики исследования и расширение круга объектов и проблем, на которые эта методика распространяется. История вопроса весьма подробно рассмотрена Б.Н.Путиловым в его монографии "Методология сравнительно-исторического изучения фольклора" (504). Важной вехой в развитии теории фольклора Б.Н.Путилов считает 1958 год, когда основы нового метода были изложены В.М.Жирмунским на 1У Международном съезде славистов (504, с. 31-32; там же библиография вопроса). По мере развития нового подхода в фольклористике обнаруживалось, что в отечественной науке у него имеются весьма богатые, прежде не всегда по достоинству отмеченные завоевания и традиции. В этой связи следует рассматривать переиздание в 1969 году, после сорокалетнего перерыва, работы В.Я.Проппа "Морфология сказки"(494), в свою очередь, несомненно связанной с разысканиями А.Н.Веселовеко-го, а также выход в свет избранных работ И.И.Толстого(644), П.Г.Богатырева (83) и некоторые другие издания. Системно-типологическим исследованиям отводится видное место на страницах периодического издания ИРЛИ - "Русский фольклор".
Знаменательно, что все явственнее преобладают исследования фольклорной поэтики в жанровом разрезе: именно в свете системного анализа обнаружилось, что жанровая специфика поэтических средств исследователями XIX века учитывались недостаточно (695, с.9). Углубленное изучение поэтики жанра характеризует на этом этапе славянскую фольклористику в целом, о чем свидетелвствуют работы А.И.Дея (186), В.И.Ереминой (208), Я.Ягелло (828), Н.Георгиева (766) и др. (см.: 504, с.131-161). Жанровый аспект является определяющим и в серии трудов, издаваемых Научным советом по фольклору при отделении литературы и языка АН СССР совместно с Сектором по изучению народного творчества ЙМЛИ (632; 639; 666; 638; 668); каждый очередной сборник этой серии - своеобразное развитие и теоретическое обобщение сделанного учеными нашей страны в области \j системно-типологического изучения фольклора народов СССР. [
Исследования такого типа строятся чаще всего (на это обратил внимание Б.Н.Путилов) на сопоставлении региональных или национальных разновидностей сюжета, нередко - на сравнении вариантов "мотивов, образов, стилистических выражений, композиционных приемов", тогда как речь могла бы идти и "на другом уровне, может быть, и о вариантах жанровых систем" (504, с.191). Ученый, таким образом, обращает внимание на новую, практически нетронутую зону приложения нового подхода к фольклору - в виде предположения. Расширение сферы разысканий назревало закономерно, рядом ( и в связи) со все более углубленным применением системного метода в области поэтики фольклора. Такое направление научного поиска стимулировалось и утвердившимся, в результате продолжительной полемики, мнением об относительной устойчивости народной поэтики (см.: 4Ь), и активным и все более многоплановым использованием в художественной литературе народнопоэтических элементов, и новым, более зрелым взглядом на труды А.А.Потебни, А.Н.Веселовекого, Б.М.Соколова, А.П.Скафтымова и других исследователей поэтического слова.
Основные принципы системно-типологического анализа в литера туроведении с наибольшей полнотой изложены в трудах М.Б.Храпченко (688-694). На протяжении 10-15 лет появляется ряд монографий, в которых новый подход применяется к материалу различного объема -от рассмотрения поэтики отдельного писателя (например "Поэтика Чехова" А.П.Чудакова, "Поэтика Гоголя" Ю.В.Манна) - к изучению национальных литератур целых эпох (например, "Поэтика древнерусской литературы" Д.С.Лихачева; см.также: 9; 296; 615) и до исследований в масштабе мировой литературы (например, работа И.Г.Неупокое-вой "История всемирной литературы. Проблема системного и сравни -тельного анализа" - 425). ; //'.,.
Литературоведческая наука и фольклористика последних лет шли !/ как бы навстречу друг другу: с одной стороны, системный метод все® больше распространяется на область поэтики (а именно здесь наиболее активно взаимодействуют две системы), с другой - в сфере фоль-1 клористики - литературные связи, а в области литературоведения - 11 фольклорные истоки все чаще попадают в поле зрения специалистов, когда они обращаются, каждый в своей области, к закономерностям системного характера. Выступая с докладом на Всесоюзной научной конференции по проблеме "Фольклорное наследие народов СССР и его роль в художественной культуре развитого социализма" (1981 год), В.М.Гацак отметил исследования такого рода, выполненные в Даге -стане, Бурятии, Литве, Молдавии (668, с.14). Достижения в развитии одной из смежных наук стимулируют поиски в другой. (Так, создание научной истории национальных литератур активизировало изучение фольклора как искусства слова; см., в частности, материалы дискуссии, проводившейся в 1977-78 гг. на страницах журнала "Вопросы литературы" - 404; 743; 444; 190; 39). С особой наглядностью этот процесс проявляется тогда, когда и литература и фольклор находятся в поле научных интересов одного исследова теля, а подчас и в рамках одного исследования, - как, например, в "Поэтике древнерусской литературы" Д.С.Лихачева. Эта монография и примыкающие к ней другие труды того же исследователя ( 316-324) представляют поэтику древнерусской литературы и ее взаимодействие с фольклором таким образом, что с помощью полученных автором результатов могут быть объяснены многие существенные стороны русской литературы и ее отношения к фольклору также и на последующих этапах ее развития( сам Д.С.Лихачев такую возможность неоднократно демонстрирует и реализует).
В процессе сближения литературоведческих и фольклористичес -ких интересов на стыке двух наук обнаружилось весьма обширное поле неиспользованных возможностей ; в результате возникла "необходимость в системном подходе "(33,с.372). Системный подход декларируется сегодня повсеместно, однако осуществляется он далеко не всегда. Понимание изучаемого объекта как системы само по себе еще не свидетельствует о системном подходе. Для этого необходимо, сверх того, особое отношение к объекту, ибо "специфически системное исследование заключается в исследовании объектов именно в том аспекте, в котором они представляют собой системы" (657, с.84). Что касается изучения литературно-фольклорных отношений в области поэтики, то, вплоть до последнего времени, системный подход, по существу, распространяется, за редкими исключениями, лишь на одну из систем,- ту, которая в каждом конкретном случае предстает как предмет изучения. Так, фольклоризм писателя сводится обычно к заимствованию (пусть даже с последующим переосмыслением и включением в новую художественную структуру) определенного, твердо установленного набора фольклорных элементов и свойств. При таком подходе учитывается, в сущности, лишь часть проблемы - взаимодействие одном системы (литературы) с отдельными элементами другой системы (фольклора), в то время как в реальное взаимодействие вступают не просто отдельные элементы одной системы с другой системой, а две целостные и взаимосвязанные системы - фольклор и ли-лература. И когда У.Б.Далгат, например, в содержательной монографии "Литература и фольклор. Теоретические аспекты" констатирует, что в зрелой литературе "первоначальный эмоциональный смысл фольклорных элементов" подвергается "трансформации или даже нейтрализации" (180, с.20), то с ней можно согласиться, - если только не забывать, что такие элементы в литературном контексте воспринимаются все же не как нейтральные, а как нейтрализованные. Нейтрализация не только не уничтожает память об их устнопоэтическом прошлом, но, напротив, напоминает о проделанном ими пути и подчеркивает отличие их новой художественной функции (пусть подчас и "нейтраль -ной*) от прежней их роли в фольклорной системе.
Все дело в том, что обращение большого писателя к фольклору - это не только заимствования из фольклора, но и открытия в фольклоре.
Казалось бы, в литературном отражении фольклорная специфика может только замутиться, а в таком виде она как будто меньше всего способна помочь изучению художественного своеобразия фольклора. / Но при более тщательном рассмотрении оказывается, что подчас поэт, обращаясь к народной словесности,осветит в ней такие моменты, которые без его содействия могли бы остаться необнаруженными. Как заметил исследователь испаноязычного фольклора А.Р.Кортазар,"интуиция художника проникает нередко туда, где пасует техника ис -следователя" (807, с.84). То, что замечено о великих художниках, можно перенести и на литературный процесс в целом. Так, в фольк -лоре (и, в частности, в его поэтике) может быть обнаружен целый ряд признаков, которые в самом устном народном творчестве не играют сколько-нибудь заметной роли, в результате чего фольклорист может ими и пренебречь как избыточными. И только литература вы -водит эти, казалось бы, несущественные элементы из состояния анабиоза, обнаруживая скрытую в них энергию и жизнеспособность.
Фольклорная традиция получает в устном народном творчестве одни Г импульсы, в литературе - другие.'В ряде случаев фольклорная традиция в определенном смысле более продуктивна в литературе, нежели в фольклоре.J По образному выражению болгарского ученого Бояна Ничева, "некоторые специфические фольклорные процессы ищут своего завершения в литературе" (781, с.90). Показателен вопрос, поставленный известной своими основательными фольклорными разысканиями Л.Парпуловой в рецензии на книгу ее соотечественника литературо -веда Н.Георгиева "Българска народна песен" (1976). Отметив, что , автор книги, не делая каких-либо оговорок, подчас строит анализ на редких, в чем-то не типичных для фольклора вариантах, рецен -зент продолжает:"Естественно возникает вопрос, почему народные певцы предпочитают одни варианты, а литературовед-исследователь предпочитает другие" (783, с.13). Недоумение Л.Парпуловой естественно: проницательный исследователь-фольклорист, она обнаружила явление, которое, однако, в традиционных рамках одной ее науки объяснено быть не может. Дело в том, что^подчас те фольклорные явления и элементы, которые фольклористом воспринимаются как фон, т.е. как не имеющие системообразующего значения, приобретают системный характер в рамках фольклорно-литературной общности (причем, в отдельных случаях, может обнаружиться, что и в границах фольклорной поэтики роль их нуждается в пересмотре и переоценке). Обнаружение их еще "на подходе" к литературе, в фольклоре,- дело литературоведа не в меньшей (а зачастую и в большей) мере, чем фольклориста. \
С другой стороны, дальнейшая судьба проникших в литературу фольклорных элементов не безразлична для науки о народном творчестве. Уже первые попытки в этом плане оказались результативными. Так, Ю.И.Юдину удалось "уловить" многослойность бытовой сказки, в числе других фактов подвергнув рассмотрению и многообразную реализацию художественных значений при переходе от фольклора к пись-? менности на различных этапах литературного развития (751, с.5).
Таким образом, на очереди изучение литературно-фольклорных взаимоотношений в плане взаимодействия двух систем как таковых. При таком подходе открывается возможность объемного, т.е. перспективного видения. С его помощью могут быть поняты и такие литературно-фольклорные соответствия, которые не опираются на генетические связно
Выход в свет в 1965 г. монографии М.М.Бахтина "Творчество Франсуа Рабле и народная культура" (61) способствовал активизации исследований литературно-фольклорных соответствий типологического характера. Однако перенесение методики, принятой при рассмотрении созданий французского гения ХУ1 века, на иную национальную почву и на другие, особенно значительно более поздние эпохи требует чрезвычайной осторожности (см.:336; 436). Об изучении "типологии фольклорно-литературных отношений", не исключая и поздние этапы развития, как о насущной задаче писал в 1976 году Б.Н.Путилов (504, с.201). В том же 1976 году, определяя "передний край" научного поиска в области типологического изучения литературно-фольклорных отношений, Ю.И.Юдин замечает, что "если формулировка. положений в общем виде не представляет проблемы, научное исследование эмпирического материала, попытка научной конкретизации и проверки выдвинутых идей на материале литературной истории встречает большие затруднения в силу неразработанности самого метода подобных исследований" (749, с.29). Таким образом, выработка метода, пригодного для изучения фольклорно-литературных типологических соответствий (особенно на материале литературы нового времени), и, на его основе, проверка теоретических положений на конкретном историко-литературном материале,- такова, по справедливому мнению исследователя , ближайшая задача. "Пока,- продолжает Ю.И.Юдин,- возможен лишь путь отдельных наблюдений и попыток обобщения на ограниченном отрезке истории литературы" (749, с.29). Аналогичного мнения придерживается и В.М.Гацак, в статье которого (1975 г.) о типологической соотнесенности с фольклором романа Иона Друцэ "Бремя нашей доброты" высказана надежда на то, что "выход за пределы изучения одних лишь контактов между литературой и фольклором (прямых или косвенных, опосредствованных) мог бы стать такой же существенной коррективой исследований, какой явилось в своё время (но в иной связи) выдвижение сравнительно-типологического изучения фольклора, призванного преодолеть одностороннее увлечение сравнительно-генетическими изысканиями" (20,с. 18). Попытка типологического сопоставления, включая его теоретическое обоснование, предпринята также в нашей работе "Лирическая ситуация в фольклоре и литературе" (1976г.- 356, с. 35-134).
ГУже первые найденные на новом пути решения указывают на возможность и связи генетического характера воспринимать в более ши-.роком, типологическом контексте.
Типологическое осмысление художественного развития в каждой - в отдельности - сфере словесного искусства, с одной стороны, и установление типологических соответствий между отдельными явлениями, относящимися к разным сферам словесного искусства, устной и письменной, с другой, - поставили вопрос об изучении под новым углом зрения самого процесса фольклорно-литературных отношений.^
О такой возможности еще в 1969 году говорил на научной конференции по проблеме литература и фольклор в Ленинграде В.М.Гацак,подчеркивая, "как важно при решении общей проблемы не остановиться на той стадии, когда исследуются только связи творчества отдельных писателей с фольклором. Гораздо существеннее проследить, как явления параллельные или имеющие переходные формы соотносятся не только в сфере непосредственных контактов, а как они соотносятся в масштабах определенных художественных систем" (619, с.251).
Материал, накопленный при изучении опыта отдельных национальных культур, позволяет ставить вопрос о сфере действия обнаруженных закономерностей - в рамках национальной или же межнациональной (региональной и иной) общности. Постижение процесса фольклор-но-литературных отношений и в рамках одной национальной культуры предполагает исторический взгляд на вещи; по мере же обращения к культуре ряда народов историко-типологические категории все явственнее ввдвигаются на первый план. На очереди - типология литературно-фольклорного развития как теоретическая проблема. Её успешная разработка требует выхода за традиционные рамки отдельной науки - литературоведения или фольклористики.
Таким образом, на наших глазах формируется новое направление, а может быть - в силу специфичности объекта исследования - и новая отрасль филологической науки, и это находит косвенное выражение, в частности, в том, как в разных местах время от времени возникают новые наименования и определения, пусть и не имеющие пока терминологического статуса. Так, словацкий исследователь К.Томиш, выступая в 1980 году в дискуссии о компаративистике (867, с.122), предлагает отличать влияние (vpiyv) от импульса (podnet ),что, на наш взгляд существенно при рассмотрении того типа литературно-фольклорных отношений, когда фольклорные элементы, не вступая с литературой в прямые контакты, выступают по отношению к литературному процессу в роли своеобразных ферментов. Когда накануне УШ Международного съезда славистов (1978г.) Эва Врабцова выдвинула, а В.М.Гацак поддержал идею обсудить проблемы исторической сравнительной поэтики и стилистики фольклора, то был предложен и вопрос о "фольклорном в общепоэтическом" (folklorni v оЪеспё рое-tickem, - 870, с.208). Наконец, К.Горалек называет словесную компаративистику ( slovesna komparatistika -823, s.7 )в качестве особой сферы филологической науки, в полосе интересов которой находятся оба вида словесно-поэтического творчества - фольклор и литература. Однако, пока терминологическое единство при определении нового объекта и проблематики исследования не достигнуто, предпочтение все же отдается описательным обозначениям, обычно - "Литература и фольклор", подчас с уточнением, конкретизирующим аспект исследования. По этому принципу сформулировано и заглавие настоящей диссертации (как и монографии, положенной в её основу - 357).
Таким образом, объектом нашего исследования является словесное искусство, предметом изучения - взаимодействие на уровне поэтики двух словесно-художественных систем,- устной (фольклор) и письменной (литература) в рамках известной общности (словесность), а целью - установление определенных закономерностей этого процесса с учётом их национальных (региональных и т.д.) модификаций.
В основу исследования положена марксистско-ленинская методология изучения явлений культуры и искусства.
Для достижения поставленной цели необходимо решение следующих задач:
1. Разработка и применение, с учётом имеющегося опыта, методики литературно-фольклорных сопоставлений.
2. Обнаружение - в свете их последующей литературной судьбы таких свойств фольклорной поэтики, которые при ином подходе оставались незамеченными или неоцененными.
3. Интерпретация - в свете их фольклорной предыстории - таких явлений поэтики в области литературы, объяснение которых с иных точек зрения и на основе иной методики оказывалось неубедительным или неполным.
4. Разработка, на основе установленных закономерностей, типологии литературно-фольклорных отношений (в области поэтики) и, по возможности, обнаружение причин (исторических корней), обусловивших определенные пути развития этих отношений в той или иной на -циональной словесности.
5. Новое прочтение (или новое в прочтении) ряда литературных произведений, а также решение некоторых задач историко-литературного и текстологического характера (или корректировка решений этих вопросов, полученных при иной методике исследования)- как средство проверки достоверности выдвинутых теоретических положений.
Избранной проблематикой, поставленной целью и сформулированными задачами обусловлен системно-типологический подход к предмету изучения, а этим, в свою очередь, определяются методика исследования, отбор материала и построение диссертации.
Преимущество выработанного в советской науке функционального, понимания теоретической поэтики (690, с.401) проступают особенно наглядно, когда определяется методика сопоставительного изучения •двух взаимодействующих художественных систем. Такое понимание, на . наш взгляд, предполагает рассмотрение переходящих из одной системы в другую элементов на всех этапах их движения именно как элементов системы, в одном случае - их породившей, в другом - их усвоившей и переосмыслившей (или отвергнувшей). При этом поэтика исходной системы предстает и в историко-функциональном освещении.
Междисциплинарное системно-типологическое исследование, как известно (396, с.75), не ставит под сомнение сложившиеся в от -дельных дисциплинах приемы и способы изучения материала, - напротив, оно опирается на них, хотя и не сводится к ним. В свою оче -редь, не исключается интерпретация в любой из дисциплин - в фольклористике ли, в литературоведении ли - результатов, добытых путем междисциплинарного исследования, ибо это тот случай, когда мы имеем дело "с универсальностью потенциальной, с конструкцией, допускающей развертывание и содержательное обогащение в разных направлениях" (396, с.75), В диссертации учитываются эти разнообразные возможности, и все же междисциплинарное исследование литературно-фольклорных взаимоотношений ведется здесь преимущественно в интересах литературоведения и предусматривает "развертывание" прежде всего в одном - литературоведческом направлении (ср.105, с.101), хотя, судя по откликам на публикации отдельных фрагментов диссертации (см.ниже), существуют и другие возможности такого развертывания.
Хотя проблематика работы и избранная в ней методика исследования и не предусматривает жестких рамок при отборе материала, все же предварительно необходимо наметить некоторые его ограничения в пространстве и во времени. Как исходный используется русский ма -териал - фольклорный и литературный. Выходы за границы русской культуры применительно к литературе немногочисленны и носят вспомогательный характер. В фольклорной же части они необходимы пос -тоянно, ибо, в силу специфики фольклора, изучающий его "должен совершать научные путешествия по целым континентам и, увы, целым тысячелетиям" (837, с.329). Вслед за русским фольклором, в диссертации наибольшее внимание уделяется фольклору других славянских народов, прежде всего украинскому. Как правило, неславянский материал привлекается в той мере, в какой это требуется для уточнения сферы действия тех или иных закономерностей, установленных на славянском-материале. Закономерности межнациональных фольклор-но-литературных и литературно-фольклорных влияний специально не рассматриваются. Что касается временных рамок, то и здесь определенные оговорки нужны даже относительно фольклора, хотя с фольклором дело обстоит сравнительно просто, ибо, при всей его измен -чивости, налицо и "сохранение определенной доминанты специфики фольклора как искусства устного слова" (475, с.202). Это сказано применительно к изучению фольклора ввобще. Аспект настоящего ис -следования тем более освобождает от необходимости всякий раз мотивировать такие "путешествия во времени", поскольку в фольклоре поэтика среди других категорий отличается особой устойчивостью (45, с.233). Видимо, оговорки, что имеется в виду традиционный фольклор (при всей расплывчатости этого термина), все же доста -точно, чтобы говорить о "поэтике фольклора" как о чем-то конкретном и определенном. Основное внимание уделяется ведущим жанрам традиционного русского фольклора: историческому преданию(первая глава), сказке(вторая глава), былине, паремийным жанрам(третья глава), лирической песне(глава четвертая). Используются автори -тетные издания фольклорных текстов (182; 183; 557; 224; 413; 414; 442; 226; 249; 5SE; 229; 230; 427; 545; 546; 547; 548; 550; 109; 454; 431; 242; 195; 196; 440; 441; 542; 455; 456: 457; 458; 544; 599; 326; 705; 707- русские; 211; 244; 412; 464; 659; 660; 661; 213; 266- украинские; 764: 765; 771; 772; 773; 774; 777; 788; 789; 790- южнославянские; 721; 796; 844; 845; 850; 869- западнославянские - и некоторые другие). В отдельных случаях привлека -лись записи, следанные в разные годы диссертантом или-студентами Волгоградского педагогического института, работавшими под его руководством.
С иного порядка сложностями был связан отбор материала в области литературы - с ее разнообразием индивидуальностей, сменой методов и стилей. В конечном счете предпочтение было отдано литературе реалистической - как наиболее полно отражающей современ ный этап литературного развития. Это во многих случаях избавит от необходимости рассматривать промежуточные и переходные формы, более свойственные ранним этапам литературного движения, и позволит основное внимание уделить типологическому сопоставлению двух систем, подчеркнув таким образом и стадиальное различие между фольклором и литературой. Сопоставление столь далеких, полярных образцов двух словесно-художественных систем (когда фольклор представлен своими традиционными, "исходными" формами, а литература - современными, реалистическими образцами) открывает наибольшие возможности также и для решения, во всяком случае постановки вопросов более общего характера, относящихся к словесному искусству как к таковому (Ср.: 333, с.123).
В свете современных дискуссий обращение для теоретического изучения литературно-фольклорных связей именно к реалистической литературе приобретает дополнительный смысл. Дело в том, что в ряде работ зарубежных авторов проблема фольклоризма служит лишь поводом для дискредитации реалистического искусства. Исходные положения при этом могут быть различными, подчас прямо противополож -ными. В одном случае реализм будет почти отождествлен с фольклором, в другом речь пойдет об их якобы полном антагонизме и абсолютной несовместимости,- однако причина и первый, и второй ситуации усматривается в "неполноценности" реалистического искусства. Первый подход с достаточной полнотой выражен в книге Р.Скоулза и Р.Келло-га, изданной в 1966 г. в Нью-Йорке, И многочисленные наблюдения, порою довольно интересные, и незаурядная эрудиция авторов подчинены одной цели - борьбе с "тиранией традиции" (862, с.13), которая -де столь же присуща фольклору, сколь и реалистическому искусству. Сближение фольклора с реалистической литературой оказывается предпосылкой для обвинения реализма в "узости". (С этой целью за границы реализма предварительно выведены и Фолкнер, и Томас Манн). В аннотации, приложенной к книге, Рене Уэллек сочувственно представляет работу Скоулза и Келлога как "попытку поставить роман (по контексту-реалистический роман - Д.М.) на свое место" (862, суперобложка). В книге Д.Гоффмана, выпущенной несколькими годами рань" ше. тем же нью-йорским издательством, утверждается как будто нечто противоположное. Абсолютизировав мифологическое начало в фольклоре, автор сводит проблему фольклоризма к вопросу о влиянии мифа на литературу; а поскольку, рассуждает Д.Гоффман, миф противосто-, ит реальной действительности, то реализму фольклор противопоказан. Вывод, однако, тот же, что и у Скоулза и Келлога,- "ограничен -ность", "нормативность" реализмаСсм.: 232, с.232-235). Весь опыт - русской литературы с ее мощными реалистическими традициями, равно как и достижения литературы социалистического реализма обнаруживают полную несостоятельность подобных утверждений.
Реализм первой половины XIX века представлен в работе двумя основными направлениями - пушкинским и гоголевским (ср.: 693, с.277-278). Вторая половина XIX века,- а это время зарождения в русском реализме новых творческих тенденций (получивших мировое распространение), которые связаны с именами Толстого, Достоевского, Чехова (ср.: 693, с.281),- представлена, в основном, произведениями А.П.Чехова - художника, завершающего ряд, у начала которого стоят Пушкин и Гоголь.
Из советских писателей выделены Маяковский и Твардовский -поэты, представляющие разные периоды литературы социалистического реализма. Кроме того, такой отбор материала позволяет, с од ной стороны, убедиться, сколь глубоки народные корни у автора саh мйх, казалось бы, "антитрадиционных" произведений, с другой - на примере самых "фольклористичных" стихотворений А.Т.Твардовского показать новаторский характер его творчества.
В ходе изложения диссертант обращается также к произведе -ниям Тургенева, Гончарова, Некрасова, Салтыкова-Щедрина, Горького, Блока, Есенина, Цветаевой, Шолохова, Кедрина, Вознесенского и некоторых других авторов. При этом предпочтение преднамеренно отдается произведениям, которые относятся к числу не только наиболее известных и признанных ( что уже само по себе повышает репрезентативность материала), но и наиболее изученных, - как благодаря их месту в истории отечественной литературы, так и в связи с дискуссиями историко-литературного, текстологического или иного характера. Возможность выдвинуть новые аргументы в споре, а в ряде случаев предложить новое решение неоднократно обсуждавшихся вопросов должна, по мысли автора, подтвердить корректность пред -ложенной в работе методики и "работоспособность" теоретических положений, полученных на ее основе. Ибо правильность теоретических положений проверяется не только тем, не вступают ли они в противоречия с уже известными фактами, но и тем, насколько с их помощью возможны новые решения. В ряде случаев диссертант прибе -гал к текстологическим и архивным разысканиям; результаты их вошли в диссертацию уже в "снятом" виде.
Целью, поставленной в настоящем исследовании, принятым в нем подходом к изучаемому объекту и материалом, положенным в его основу, определено построение работы. Она состоит из пяти глав, составляющих две части. В первой части, состоящей из трех глав, рассматриваются различные виды фольклорно-литературных воздействий и влияний, которые сводятся к генетической общности. Вторая часть (главы четвертая и пятая) посвящена закономерностям типологического характера. В диссертации сочетаются аналитический и синтетический способы изложения, причем системный анализ, преобладагощий при рассмотрении литературно-фольклорных контактов на различных уровнях поэтики, отступает на второй план перед синтезом - в той части работы, цель которой состоит в разработке типологии взаимодействия двух художественных систем, понимаемого как , целостный процесс.
Принятое построение диссертации основано на следующих сооб -ражениях. Наиболее желательным представляется такой ход изложения, при котором последовательность ознакомления с предметом совпала . бы с ходом его развития. Чтобы рассмотреть виды контактов между фольклором и литературой в той последовательности, в какой они ' исторически складывались, необходимо найти такую шкалу отсчета, которая учла бы специфику обеих взаимодействующих систем, "лето -счисление" в которых не совпадает. Если исходить из особенностей самого процесса проникновения и усвоения заимствованного текста (т.е. из вида связи), то за основу должны быть взяты "литературные часы", поскольку литература, в отличие от фольклора, с большой чуткостью фиксирует присутствие "чужого" материала, причем эта - чуткость в процессе развития культуры возрастает. Если же принять за основу наиболее устойчивый фактор - жанровую принадлежность (т.е. исходить из характера произведений, вступающих в контактную связь - ср.: 73, с.149), то здесь преимущество следует отдать фольклору (ср.: 178, сЛ34), так как в фольклоре в большей мере, . чем в литературе, "именно в жанре художественно реализуется определенная концепция действительности" (45, с.228 ;ср.:299, с.4) в ее историческом развитии. На пересечении этих двух координат, литературной и фольклорной, как раз и окажутся точки, определяю -щие последовательность изложения первой части настоящей работы. Как же расположатся эти координаты?
Четвертая глава, в которой исследуется лирическая ситуация в фольклоре и в литературе, опирается на три предьщущие, являясь их естественным продолжением и развитием, ибо, как справедливо заметил В.Г.Базанов, "сложность конкретных связей и в литературе и в фольклоре состоит именно в том, что сама типология фольклора постепенно включается во всемирно-исторический процесс, образует одно из звеньев международных культурных контактов" (45, с.299).
Нетрудно заметить, что фольклорные жанры, последовательно привлекаемые в настоящей работе для сопоставления с литературой, относятся к трем идущим на смену друг другу этапам художественного мышления: в предании изображаемое воспринимается как "синтетическая правда" (М.И.Стеблин-Каменский), в волшебной сказке - как явный вымысел, противостоящий действительности, в лирической песне - как поэтическое воспроизведение жизни. Естественно, что и связи с литературой для каждого из этих жанров становились все более сложными и многогранными.
В той же, в принципе, последовательности, к которой мы пришли в результате изложенных соображений, переносила свое внимание с одного аспекта на другой историческая поэтика. Как проница -тельно заметил И.Ф.Анненский, "поэтика начала с сюжетов, позже возник вопрос о заимствованиях и реминисценциях. Определительная роль поэтической речи и власть слов только что начинает выясняться" (29, с.53).
Таким образом, каждая из четырех глав посвящена одному из видов взаимодействия между фольклором и литературой, начиная с наиболее простых, явных и кончая наименее наглядными и в меньшей мере изученными. Изложение материала именно в такой последова тельности было бы и с логической точки зрения наиболее целесообразным.
Четвертую главу с пятой связывает общий для них типологический аспект исследования, причем в первом случае типологические соответствия рассматриваются в рамках одного поэтического ряда,во втором речь идет о типологии взаимоотношений двух словесно-художественных систем. В первых четырех главах освещены закономерности, общие для разноязычного материала; национальные особенности на этом этапе исследования фиксируются, но не систематизируются. В то же время роль их, в силу специфики фольклорных жанров, привлекаемых в каждой из глав, последовательно возрастает: предания почти совпадают у различных народов, сказки хотя и неодинаковы, но близки, в лирических песнях национальная самобытность выражена с наибольшей определенностью* Так на протяжении первых четырех глав подготавливается возможность осмыслить национальное словесное искусство как оригинальную систему, фолыслорно-литературные отношения в рамках этой системы - как самобытный процесс, а многообразие форм, в которых этот процесс протекает в зависимости от различия национальных, региональных и других условий, - как явление, также поддающееся типологизации. Эта возможность реализуется в пятой главе. Каждая глава завершается выводами; общие выводы подводят итог работе в целом.
Построение каждой главы обусловлено спецификой рассматриваемой в ней проблемы. Ёсть, однако, и нечто общее: каждая глава состоит из двух разделов; теоретические выводы, полученные в первом разделе, находят во втором практическое применение и заодно подвергаются проверке на прочность. Так, в первой главе в свете закономерностей поэтики художественного времени трактуется фольклорная и литературная судьба сюжета об ослеплении зодчих; во второй на основе обнаруженных стилевых закономерностей предложено решение вопроса о подлинных и мнимых источниках пушкинской "Сказки о рыбаке и рыбке"; в третьей исследование фольклорных реминисценций в "Медном всаднике" служит основанием для установления белового текста последней поэмы Пушкина. "Практическая" часть четвертой главы содержит попытку реконструировать незавершенный роман А.П.Чехова. Отсутствие аналогичного раздела в пятой главе объясняется и восполняется тем, что на всем ее протяжении предлагаются, по ходу изложения, ответы на те вопросы, которые возникли в предыдущих главах, но не могли быть освещены в контексте одной главы.
В результате в одних случаях предлагаются решения, в других -выдвигаются гипотезы, в третьих автор ограничивается только постановкой вопроса, полагая, что и это небесполезно, особенно когда дело касается столь обширной и, по существу, малоизученной проблемой.
Таким образом, достоверность выдвинутых в диссертации теоретических положений подтверждается тем, что: а) они подкрепляются фактами взаимодействияште.ратуры и фольклора в русской словес -ности, а также в поэтической культуре украинцев, белорусов, южных (сербы, хорваты, болгары) и западных (чехи, словаки, поляки, лужичане) славян и некоторых других народов; б) они согласуются с вошедшими в научный обиход основополагающими положениями, а также с конкретными выводами, полученными при иной методике и подчас на ином материале, - нередко внося в них определенные дополнения и коррективы; в) они объясняют ряд фактов и явлений из области словесности, устной и письменной, которые при ином подходе либо вовсе не фиксировались, либо не принимались во внимание, либо получали неубедительнее объяснение, либо причислялись к числу проблем,
ГвСШ?СГ5ШИ !
СССР п. {. >. Я;яи возможность решения которых - вообще или в обозримом будущем-ста-вилась под сомнение; г) с их помощью предложены решения ряда дискуссионных вопросов из области истории литературы или литературно-фольклорных связей.
Основные положения диссертации были изложены в докладах, заслушанных и апрбированных на всесоюзных, республиканских, зональных и внутривузовских симпозиумах, конференциях и совещаниях в Москве, Астрахани, Волгограде, Даугавпилсе, Ульяновске, Шуе, Пензе. По теме диссертации в 1963-1981гг. опубликовано 30 работ (350379), в том числе монография "Литература и фольклорная традиция. Вопросы поэтики" (1980 год). Положения, выдвинутые в этих статьях, были поддержаны учеными, работающими в различных отраслях литературоведения и смежных наук, в частности, в области теории литературы (Лихачев Д.С.-319, изд.2-е, с.231; изд.3-е,с.207; Мущен -ко Ё.Г., Скобелев В.П., Кройчик Л.Е. - 408, с.56; Ходанен Л.А.-686, с.4; Иетросов К.Г. - 459, с.142; 460, с.44); истории рус -ской литературы дооктябрьского периода (Гаркави A.M. - 137, с.78; Полоцкая Э.А. - 474, с.333; Петрунина И.Н. - 461, с.31; Семанова М.Л. - 567, с.232; Чудаков А.П. - 723, с.437; Циле -вич Л.М. - 702, с.136); советской литературы (Никольская Л.А.
• 430, с.88; Михеева С.А. - 401, с.6); фольклористики, в частности в плане литературно-фольклорных отношений (Абрамюк С.Ф.- 8, с.183-184; Акимова Т.М. - 17, с.120; Любомира Парпулова - 784, с.141; Партенадзе М.М. - 451, с.З; Невзглядова Е.В.- 415,с.240; Казбек Султанов - 621, с.Пб; Лупанова И.П.- 337, с.23; Юдин Ю.И.
• 750, с.208), народного изобразительного искусства (Некрасова М.А.
• 420, с.54,59; 421, с.284), и некоторыми другими.
Ближайший практический вывод из настоящей работы связан с вопросами вузовского и школьного преподавания теории литературы, истории русской литературы, устного народного творчества, Материалы исследований, предпринятых в настоящей диссертации, ее основные положения и выводы использовались диссертантом при чтении лекционных курсов "теория литературы", "история русской советской литературы", "русское устное народное творчество", спецкурса "Литература и фольклорная традиция", при руководстве спецсеминаром "русская литература и фольклор", а также в статье "Сказка", помещенной в энциклопедическом издании для младшего школьного возраста "Что такое, Кто такой" (т.З, 1978). Отдельные статьи по теме диссертации отмечены в пособиях для педагогических институтов (434, с.36) и университетов (301, с.214).
Некоторые конкретные результаты могут получить применение в эдиционной практике. Так, прочтение трех чеховских рассказов в качестве частей задуманного в конце 80-х годов романа принято в завершающемся академическом собрании А.П.Чехова (715, т.УП;й5Ю-517; 718-724).
Возможно и более широкое практическое использование полученных результатов во всех перечисленных направлениях, в частности, монография (357), в которой многие положения, выдвинутые в предшествующих публикациях, изложены с большей полнотой и последовательностью, может быть использована в качестве учебного пособия к спецкурсу на филологических факультетах педагогических институтов и университетов.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГЕНЕТИЧЕСКИЕ СВЯЗИ.